- Матильда Бригс, друг мой Уотсон, отнюдь не имя молоденькой девушки, - проговорил Холмс задумчиво.
Так назывался корабль. В истории с ним немалую роль сыграла гигантская крыса, обитающая на Суматре. Но еще не пришло время поведать миру те события...
Вампир в Сассексе
Итак, несмотря на то, что доктор Уотсон неоднократно выступал против того, чтобы это дело стало достоянием широкой общественности, мы с мистером Холмсом решили, что настал момент описать, наконец, эти примечательные события.
Не далее как третьего дня мы повстречались на Клиффорд-стрит. Слово за слово, речь опять зашла о литературных экспериментах доктора - деле Хоупа, так поэтично названном "Этюдом в багровых тонах".
"Что еще говорить, если там, где нужно было уделить внимание торжеству научного подхода над человеческой глупостью", говорил он, "развернулась мелочная и совершенно ненужная история о бедствиях каких-то мормонов. Даже вы смогли бы описать это дело лучше. В самом деле, Хопкинс, почему бы и вам не взяться за сочинительство?"
Это предложение застало меня врасплох, но я никогда в жизни не смог бы сказать «нет» такому великому человеку, поэтому всего лишь поинтересовался:
"Но какое дело прикажете мне записать?"
"Да вот начните хотя бы с истории Гигантской Крысы Суматры. Могу поспорить, что доктор никогда не опишет это дело так, как следовало бы"
Воспоминание об этом происшествии вернуло ему хорошее расположение духа, и, когда мы расстались, он уже не казался таким мрачным.
Я же, вернувшись домой, немедленно отыскал свои записи и безотлагательно принялся за дело.
Гигантская Крыса Суматры
читать дальшеНа следующий же день после окончания дела в Лейсдоне, я зашел к мистеру Шерлоку Холмсу в гостиничный номер, для того чтобы расспросить его о некоторых свойствах латуни, о которых он упоминал раньше. Однако, не успел я и рот раскрыть, как дверь распахнулась и в номер влетел необычайно возбужденный доктор Уотсон.
- Холмс! - заметив меня, он вздрогнул. - А, инспектор Хопкинс, и вы здесь? Пойдемте скорее, я должен показать что-то важное!
Он был настолько взволнован, что мы последовали за ним не задумываясь. Выйдя из коттеджа, мы почти бегом добрались до песчаной полоски берега, но и там доктор не замедлил шага, увлекая нас к самой воде. Возле большого черного камня, похожего на черепаху, он, наконец, остановился.
Потом, ступая очень осторожно, обошел камень кругом и обернулся к нам.
- Она только что была здесь, - сообщил он растерянно.
- Кто она? - несколько раздраженно переспросил мистер Холмс.
- Бутылка! Старинная бутылка, а в ней какое-то послание. Я нашел ее только что, во время прогулки, но решил не трогать, в надежде, что вы, мой дорогой друг, сможете определить по ее месторасположению гораздо больше.
- С чего вы взяли, что меня заинтересует какая-то бутылка? – раздраженно спросил мистер Холмс. - Я когда-то говорил вам, что коллекционирую их? Или, может быть, она была похищена у какого-то безумного собирателя, и я ничего не слышал об этом преступлении?
- Да нет же, Холмс! Это была старинная бутылка толстого стекла, с залитым воском горлышком, а внутри я рассмотрел листок бумаги.
- И конечно решили, что это карта острова сокровищ?
- Не смейтесь, скорее это похоже на призыв о помощи. Только представьте себе, что какой-то, потерпевший крушение несчастный робинзон запечатывает послание в бутылку и посылает ее по волнам, отдавшись во власть Судьбы.
Мистер Холмс вздохнул.
- Мне кажется, вы слишком много читаете в последнее время.
Лицо доктора стало очень несчастным. Не прошло и минуты, как мистер Холмс смягчился.
- Ну хорошо, сейчас посмотрим, что с ней случилось. Вот здесь ее воткнули в песок. Следов того, кто принес ее, уже не сохранилось, но есть следы тех, кто унес, и они направляют нас вон туда.
Он резко распрямился и пошел в сторону небольшого домика, почти прилепившегося к пляжу. Мы с доктором восхищенно переглянулись и отправились следом.
Дом был довольно старым. У двери отсутствовал какой-либо намек на молоток и мистер Холмс, быстро оглянувшись, поднялся на цыпочки и снял с верхней перекладины алюминиевый котелок. Зажав его за край, он использовал донышко, чтобы постучать в дверь.
Почти сразу же нам открыли - женщина трудноопределимого возраста, с всклокоченными волосами и в очках с невероятно толстыми стеклами. Оглядев нас троих с ног до головы, она заметила в руках у мистера Холмса котелок и радостно вскрикнула.
- Ой! Вот же он родимый!!! Где вы его нашли, говорите скорее! Нет, сначала скажите, как вас зовут, чтобы я могла как следует отблагодарить своего спасителя!!! Вы не представляете, как тяжело варить кашу в сковородке, а уж суп!
- Не сомневаюсь. Меня зовут Шерлок Холмс и я...
- Мистер Холмс?!! Невероятно!!! Шерлок Холмс, который ловит преступников?!!! Отец, ты слышишь, сам мистер Шерлок Холмс пришел, чтобы найти мой котелок!!!
- Не говори глупостей, Луиса, - донеслось из дома.
- А вот приди и посмотри сам!!!
- А вот и приду!
- А вот и приди!!
- Очень приятно было познакомиться, мэм, но нам пора.
С непроницаемым лицом, за которым, однако, люди, близко знавшие мистера Холмса, могли угадать крайнюю степень раздражения, он развернулся, чтобы уйти. В этот момент в дверном проеме показался старик, еще более всклокоченный и неопрятный, чем наша собеседница. Он подскочил к мистеру Холмсу и схватил его за руку.
- Так, что у нас здесь? Руки музыканта, но форма черепа говорит о довольно интенсивной мыслительной деятельности. А глаза, глаза! Я вижу всю глубину интеллекта в них, всю силу мысли. Да, очень даже может быть, что это сам Шерлок Холмс, моя дорогая. Как кстати! Наверняка ему нет никакого дела до твоего котелка, но о моем несчастии он не мог не слышать. Пропала одна из самых замечательных моих книг, "Животные и птицы Больших Зондских островов" и только вы способны помочь мне ее вернуть! Прошу вас, пройдемте в дом!!
Во время этого монолога мистер Холмс не делал попыток вырваться и даже, кажется, передумал уходить. Более того, похоже, что он согласился помочь этому несчастному, по крайней мере, принял его приглашение.
---
По темному коридору, а затем по хлипкой лестнице, мы прошли за стариком. Комната, куда он нас провел, оказалась не библиотекой, а мастерской художника, но какими необычными, даже странными были его картины. Они лежали везде - по большей части карандашные наброски различных животных и птиц. Однако я, даже не смысля ничего в зоологии, мог бы точно сказать, что таких существ на Земле не было отродясь. Птицы, со сверкающими металлическими крыльями, вьющие гнезда из проволоки и гаек; насекомые, сплошь состоящие из часовых шестеренок; огромные змеи, поднимающиеся из моря, с плотью, наполовину залатанной парусиной. Первые несколько секунд мы, все трое, стояли в равной степени удивленные и ошарашенные увиденным.
- У вас часто бывают посетители? - наконец заговорил мистер Холмс. - Если не считать детей?
Признаться, я не мог понять, почему он заговорил о детях, но старик не исправлял его.
- Редко когда, очень редко, - ответил он, качая лохматой головой.
- А можете вспомнить, кто был у вас в последний раз?
- Сейчас... Три дня назад... или четыре... Мы пили чай и разговаривали о путешествиях под водой. Вы ведь знаете, что такое субмарина? Очень интересное изобретение, да...
- Опишите мне вашего гостя.
- Описать? Нет, это не ко мне. Словом я не владею, разве только могу сказать, что были у него борода и усы… но вот…
Он подошел к одной из высоких стопок рисунков и сбросил ее на пол. Когда поднявшаяся пыль немного осела, он тяжело присел на корточки и начал разбирать развал, продолжая говорить:
- Если это поможет вам, сэр… хотя я не могу понять, чем… но я нарисовал его сразу же, даже несколько раз… где же… я всегда рисую тех, с кем довелось встретиться, чтобы запомнить лица… ведь как, пройдет несколько дней, а я уже и не помню… я и Луису не вспомню, если она уедет на неделю… ага, вот!
Наконец, он вытащил из груды несколько очень хороших набросков, изображающих немолодого мужчину с короткой, но пышной бородой. Мистер Холмс просмотрел их довольно небрежно, а доктор с видимым интересом.
- И вы показывали ему свою книгу?
- Да... видимо... так и есть, все показывал. - Он указал на стеллаж у дальней стены, на котором стояло несколько огромных, очень хорошо переплетенных книг. На корешках значилось "Чудеса и загадки морского дна", "Растения-убийцы", "Хищные насекомые амазонской сельвы" и подобное.
- Этот человек был у вас несколько дней тому назад, вы показывали ему книгу и он, уходя, наверняка прихватил ее с собой. Не думаю, что это дело может меня заинтересовать
- Но Холмс! - доктор перебил его голосом, полным едва скрываемого триумфа. Он высоко поднял набросок. - Вы не можете быть правы. Этот человек ни кто иной, как сам мистер Жюль Верн, в пристрастии к рассказам которого вы меня сегодня обвиняли. Вы что же, не узнали его?
- Жюль Верн? - Холмс нахмурился. - Что ж этот джентльмен, очевидно, не мог...
- Вы ничего не путаете, уважаемый? - снова вмешался доктор. - Может вы сами предложили ему купить эту книгу? Мистер Верн пишет замечательные истории и наверняка заинтересовался вашими иллюстрациями.
- Дайте подумать... он... оставлял мне какие-то деньги... и книга ему понравилась...
- Значит отдали?
Лицо старика посветлело.
- Значит отдал! И как я забыл-то об этом... в последнее время память совсем подводить стала... Спасибо большое, вы настоящий волшебник, мистер Холмс!
- Никакой благодарности. Впрочем, вы можете поблагодарить доктора Уотсона, это он обо всем догадался, пока я блуждал в потемках.
Попрощавшись, мистер Холмс вывел нас наружу. Затем, сделав знак рукой дожидаться его, он свернул за дом и появился снова, минут через пятнадцать. Я заметил, что один из карманов его пальто теперь оттопыривается сильнее, чем раньше.
---
Тем же вечером мы сели в поезд до Лондона. Доктор Уотсон, который после этого происшествия целый день казался очень довольным, заговорил, как только мы отъехали от платформы.
- Этот сегодняшний художник на удивление талантлив, но предпочитает жить в мире своих фантазий, которые не приносят ему ни славы, ни денег. Мне искренне жаль его бедную дочь... А ведь он мог бы стать знаменитым - взять хотя бы наброски портрета Верна, они сделаны с потрясающим мастерством. Но разве он думает о деньгах? Не прошло и недели, а он уже забыл о том, что кто-то купил его работы.
Мистер Холмс опустил газету и задумчиво произнес:
- Жюль Верн действительно встречался с ним, однако, отнюдь не на этой неделе. Странно, что вы, Уотсон, считая себя знатоком современной литературы, ничего не знаете о том, что уже несколько лет мистер Верн никуда не выезжает из Парижа с тех пор, как весной 86-го в него стрелял его собственный племянник. Кроме того, бумага, на которой был нарисован портрет, уже пожелтела. Я думаю, что вы знаете, Хопкинс, - обратился он ко мне, - что по краешкам бумаги можно легко определить ее возраст, а по резкости карандашных линий - возраст рисунка? Я думаю, что события, которые припомнил старик, относятся к 79-му году, когда Верн побывал здесь на своей яхте "Сан-Мишель".
- Признаться, я совершенно не понимаю, - ответил доктор довольно сердито, - вы хотите сказать, что он просто сумасшедший, который не может толком вспомнить ни одной даты? Но зачем тогда разыгрывать меня?
- Я нашел вашу бутылку, Уотсон, - вместо ответа сказал мистер Холмс.
Он полез в карман и достал небольшую темно-зеленую бутылку с горлышком, залитым красным воском. Я сразу же понял, что это был именно тот предмет, в поисках которого он оставил нас стоять перед домом.
- А пока вы будете открывать ее в надежде найти карту сокровищ или записку бедного робинзона, я расскажу, как она очутилась у меня. Быть может, этот рассказ несколько примирит вас с моей невольной буффонадой.
Следы, которые вели к дому нашего нового знакомого, были оставлены детьми. Не одним ребенком, а целой бригадой маленьких разбойников, они же и истоптали там все вокруг. Совершенно ясно, что эта часть берега была постоянным местом их сборов. В мастерской художника было также много детских следов, а в углу - вы оба не заметили этого - свален целый арсенал деревянного оружия. Я думаю, эти мальчишки, были гораздо лучшего мнения о фантастических картинах старика, чем вы, мой дорогой Уотсон. И уж совершенно точно, они с удовольствием слушали его истории о морских глубинах и дебрях амазонской сельвы. Это они стащили книгу, и, разобрав на листы, разделили между собой. Думаю, что в будущем они прислушаются к нескольким моим советам, которые я осмелился им дать, когда выручал вашу бутылку.
Впрочем, бутылка тоже не совсем ваша. Ее сделал Харви, один из самых старших мальчиков - ее и еще несколько таких же. Но после нашего недолгого разговора он с удовольствием уступил ее нам.
Как раз в этот момент доктор, наконец, вскрыл бутылку и аккуратно извлек наружу свернутый трубочкой лист. Развернув его, мы увидели рисунок, в авторстве которого сомнений быть не могло. "Гигантская крыса Суматры", как утверждала подпись, стояла на задних лапах, опираясь на трость. Весь правый бок животного был вылеплен из рычагов и шестеренок, а хвост покрыт металлической чешуей и шипами. У ног этого гротескного существа валялась маленькая человеческая фигурка, согласно росту которой крыса вымахала футов в 12. "Животные и птицы Больших Зондских островов, Уильям Раска" было написано ниже. По краю листа шла неровная линия отрыва.
Некоторое время мы молча смотрели на рисунок. Затем мистер Холмс, совершенно неожиданно для нас с доктором вскочил, и, взяв в руки бутылку, поднес ее к самым глазам.
- Матильда Бригс, - задумчиво пробормотал он себе под нос. - Интересно, очень интересно.